Торговый дом Гердлстон

На обратном пути ему повстречался запряженный пони кабриолет,
стремительно катившийся в сторону Бедсворта. Лошадкой правила миловидная
дама средних лет; рядом с дамой сидел мальчик-слуга. Дорога здесь была
неширока, а пешеходная тропа и вовсе отсутствовала, и когда кабриолет
подкатил ближе, Гердлстону невольно бросилось в глаза хмурое и негодующее
выражение лица дамы, чрезвычайно не вязавшееся со всем ее обликом. Меж
бровями у нее залегла суровая складка, а на губах играла довольно-таки
угрюмая улыбка. Гердлстон отступил в сторону, пропуская экипаж, но дама,
резко дернув правую вожжу, так круто повернула кабриолет, что его колеса
едва не отдавили Гердлстону пальцы на ногах. В испуге он отскочил назад и
прижался к живой изгороди, а, поглядев на свои светло-серые брюки, увидел,
что они забрызганы грязью. Но больше всего расстроило и озадачило его то,
как весело, от всей души, расхохотались миловидная дама и мальчик-слуга,
когда они покатили в своем кабриолете дальше. И, шагая по дороге,
коммерсант не мог надивиться душевной черствости и злобе человеческой
натуры, столь глубоко погрязшей в грехе. А добрая миссис Скэлли и не
подозревала о том, насколько безотлагательным было дело, за которое она
взялась. Если бы она могла видеть только что отправленную Гердлстоном
телеграмму, быть может, ей удалось бы прочесть в ней что-то между строк, и
тогда, действуя более быстро и решительно, она могла бы помешать
совершиться ужасному преступлению. Но сия достойная особа при всей
симпатии, которую пробудила в ней Кэт, отнеслась к ее рассказу с некоторым
недоверием. Ей показалось совершенно невероятным и невозможным, чтобы в
девятнадцатом столетии, в христианской Англии могло произойти нечто
подобное - сознательное, тщательно подготовленное убийство. Теоретически мы
все допускаем, что такие вещи все еще случаются на белом свете, но
поверить, что они могут произойти с кем-либо из нас или почти на наших
глазах, нам крайне трудно. И миссис Скэлли не придала особого значения
опасениям Кэт за свою жизнь, решив, что у девушки просто разыгралось
воображение. Однако вместе с тем она сочла совершенно возмутительным и
чудовищным, что молодую девушку держат взаперти, лишив ее всякой связи с
внешним миром, да еще в таком мрачном и уединенном месте, как это старое
аббатство. Именно это соображение - ни о чем более страшном добрая миссис
Скэлли и не помышляла - исказило таким негодованием ее миловидные черты и
заставило ее обратиться к друзьям Кэт с целью обуздать жестокосердного
опекуна.
Сначала миссис Скэлли решила было отправить в Лондон телеграмму, но,
приехав в Бедсворт, после некоторого размышления пришла к выводу, что в
телеграмме будет крайне трудно объяснить все. А если сейчас отправить
майору письмо, подумала она, он получит его в субботу с утренней почтой.
Освобождение Кэт задержится из-за этого всего на несколько часов, что не
может иметь особого значения для девушки. Она напишет майору, объяснит ему
все обстоятельства дела и предоставит ему решить самому, как лучше
действовать.
Миссис Лавинию Скэлли хорошо знали на почте в Бедсворте и тотчас
снабдили бумагой и чернилами. И через пятнадцать минут было написано,
положено в конверт, запечатано и отправлено в Лондон следующее послание:
"Мой милый Тоби,
Боюсь, что эти дни искуса кажутся вам слишком тягостными. Что
поделывает сейчас мой бедный мальчик? Ни сыграть партию в бильярд, ни
сразиться в картишки, ни побиться об заклад. Как же ухитряется он коротать
свои дни? Курит, надо полагать, поглядывает в окно и изливается в жалобах
мистеру фон Баумсеру. Вы еще не раскаялись в том, что свели кое-какие
знакомства на втором этаже пансиона Моррисон? Ах бедный Тоби!
Как вы думаете, кого я здесь повстречала? Можете себе представить -
мисс Харстон, подопечную Джона Гердлстона. Я помню, как вы рассказывали мне
про нее и знаю, что вы являетесь большим ее поклонником. Вы были бы
поражены, увидав ее, - так она поблекла и исхудала. Впрочем, она и сейчас
еще очень мила и красива, и я никак не скажу, чтобы у вас был дурной вкус.
Да и как бы я могла это сказать после того, как вы почтили своим вниманием
меня?

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269



	Торговый дом Гердлстон На обратном пути ему повстречался запряженный пони кабриолет, стремительно катившийся в сторону Бедсворта. Лошадкой правила миловидная дама средних лет; рядом с дамой сидел мальчик-слуга. Дорога здесь была неширока, а пешеходная тропа и вовсе отсутствовала, и когда кабриолет подкатил ближе, Гердлстону невольно бросилось в глаза хмурое и негодующее выражение лица дамы, чрезвычайно не вязавшееся со всем ее обликом. Меж бровями у нее залегла суровая складка, а на губах играла довольно-таки угрюмая улыбка. Гердлстон отступил в сторону, пропуская экипаж, но дама, резко дернув правую вожжу, так круто повернула кабриолет, что его колеса едва не отдавили Гердлстону пальцы на ногах. В испуге он отскочил назад и прижался к живой изгороди, а, поглядев на свои светло-серые брюки, увидел, что они забрызганы грязью. Но больше всего расстроило и озадачило его то, как весело, от всей души, расхохотались миловидная дама и мальчик-слуга, когда они покатили в своем кабриолете дальше. И, шагая по дороге, коммерсант не мог надивиться душевной черствости и злобе человеческой натуры, столь глубоко погрязшей в грехе. А добрая миссис Скэлли и не подозревала о том, насколько безотлагательным было дело, за которое она взялась. Если бы она могла видеть только что отправленную Гердлстоном телеграмму, быть может, ей удалось бы прочесть в ней что-то между строк, и тогда, действуя более быстро и решительно, она могла бы помешать совершиться ужасному преступлению. Но сия достойная особа при всей симпатии, которую пробудила в ней Кэт, отнеслась к ее рассказу с некоторым недоверием. Ей показалось совершенно невероятным и невозможным, чтобы в девятнадцатом столетии, в христианской Англии могло произойти нечто подобное - сознательное, тщательно подготовленное убийство. Теоретически мы все допускаем, что такие вещи все еще случаются на белом свете, но поверить, что они могут произойти с кем-либо из нас или почти на наших глазах, нам крайне трудно. И миссис Скэлли не придала особого значения опасениям Кэт за свою жизнь, решив, что у девушки просто разыгралось воображение. Однако вместе с тем она сочла совершенно возмутительным и чудовищным, что молодую девушку держат взаперти, лишив ее всякой связи с внешним миром, да еще в таком мрачном и уединенном месте, как это старое аббатство. Именно это соображение - ни о чем более страшном добрая миссис Скэлли и не помышляла - исказило таким негодованием ее миловидные черты и заставило ее обратиться к друзьям Кэт с целью обуздать жестокосердного опекуна. Сначала миссис Скэлли решила было отправить в Лондон телеграмму, но, приехав в Бедсворт, после некоторого размышления пришла к выводу, что в телеграмме будет крайне трудно объяснить все. А если сейчас отправить майору письмо, подумала она, он получит его в субботу с утренней почтой. Освобождение Кэт задержится из-за этого всего на несколько часов, что не может иметь особого значения для девушки. Она напишет майору, объяснит ему все обстоятельства дела и предоставит ему решить самому, как лучше действовать. Миссис Лавинию Скэлли хорошо знали на почте в Бедсворте и тотчас снабдили бумагой и чернилами. И через пятнадцать минут было написано, положено в конверт, запечатано и отправлено в Лондон следующее послание: "Мой милый Тоби, Боюсь, что эти дни искуса кажутся вам слишком тягостными. Что поделывает сейчас мой бедный мальчик? Ни сыграть партию в бильярд, ни сразиться в картишки, ни побиться об заклад. Как же ухитряется он коротать свои дни? Курит, надо полагать, поглядывает в окно и изливается в жалобах мистеру фон Баумсеру. Вы еще не раскаялись в том, что свели кое-какие знакомства на втором этаже пансиона Моррисон? Ах бедный Тоби! Как вы думаете, кого я здесь повстречала? Можете себе представить - мисс Харстон, подопечную Джона Гердлстона. Я помню, как вы рассказывали мне про нее и знаю, что вы являетесь большим ее поклонником. Вы были бы поражены, увидав ее, - так она поблекла и исхудала. Впрочем, она и сейчас еще очень мила и красива, и я никак не скажу, чтобы у вас был дурной вкус. Да и как бы я могла это сказать после того, как вы почтили своим вниманием меня? Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269